Главная События Партии Пожелания Голосования Темы Выборы
Искать
Ликвидируем политическую монополию » Версия для печати
Особенности салафитской дипломатии
-05-05 Игорь Бойков
Особенности салафитской дипломатии
Ислам в России

Большинство авторов, пишущих сегодня об идущей в Дагестане диверсионно-партизанской войне, почему-то упускают из виду совершенно очевидную, прямо-таки бьющую в глаза закономерность: свои наиболее масштабные и кровавые злодеяния боевики совершают, как правило, сразу же после очередной миротворческой инициативы официальных властей. Чем громче и настойчивее правительственные чиновники и представители т.н. “традиционного ислама” говорят о необходимости политического компромисса с радикальными исламистами, тем большей мощности удары наносят последние по общественно-политической системе республики.

Так было в 2011 году, когда в ответ на создание Специальной комиссии по адаптации бывших участников бандформирований к мирной жизни “лесные” провели несколько показательных и явно нацеленных на устрашение общества терактов

Так произошло и сейчас, когда взрывы возле поста ДПС на северной окраине Махачкалы, количество пострадавших при которых перевалило далеко за сотню, с циничной глумливостью прогремели ровно через пять дней после заключённого в Центральной мечети Махачкалы и широко разрекламированного местными СМИ соглашения между официальным ДУМД (Духовным управлением мусульман Дагестана) и политическим крылом салафитов.

Предполагать, что два взрыва общей мощностью свыше 70 кг в тротиловом эквиваленте, произведённые боевиками-смертниками посреди оживлённой трассы сразу вслед за заключением пресловутого соглашения, не имеют к нему никакого отношения – нелепо. Есть веские основания утверждать, что вечером 3 мая произошла не просто очередная диверсионная вылазка против полиции и не просто образцово-показательный акт устрашения гражданского населения. По всей видимости, имел место симметричный “ответ Чемберлену” в лесном исполнении. Пули и тротил в ответ на любые мирные инициативы (в нынешней ситуации всё более попахивающие откровенным капитулянтством) – фирменный почерк дагестанского бандподполья. И такой стиль общения с власть предержащими, надо сказать, не лишён своей логики: чем больше крови ты проливаешь – тем скорее перед тобой спасуют в следующий раз. Данная печальная закономерность подтверждена всем ходом событий последних лет.

Здесь необходимо сделать оговорку. Я вовсе не призываю рассматривать пришедших на встречу в махачкалинскую мечеть представителей “нетрадиционного ислама” как прямых полпредов боевиков – это было бы слишком узко и примитивно. Я говорю лишь об общей тенденции, сопровождающей как этот, так и подобные этому переговорные процессы с салафитами. А она сама по себе более чем красноречива.

Но сначала немного о состоявшемся за несколько дней до взрыва примирении. Вот что, например, сообщает своим читателям одна из крупнейших газет Дагестана “Свободная Республика” в последнем номере:

“29 апреля в Центральной мечети Махачкалы состоялось событие, которое является самым значимым за последние несколько лет, оно может повлиять на дальнейшую общественную обстановку в республике.

В этот день на обеденную общую молитву собрались представители «традиционного» и «нетрадиционного» ислама. Более 500 человек приняли участие в этом мероприятии. В качестве ведущего мероприятия выступил имам Центральной мечети Магомедрасул Саадуев. Открыл маджлис муфтий Дагестана, председатель Духовного управления мусульман Дагестана Ахмад-хаджи Абдуллаев.

Встреча носила плановый характер, так как к ней готовились в течение двух месяцев. М. Саадуев в своем выступлении отметил, что стремление к единству и согласию между мусульманами – священный долг каждого мусульманина. Спустя несколько дней после этой встречи обе стороны провели пресс-конференцию, на которой были приняты резолюции, обращения к населению воздерживаться от всего, что может разделять мусульман республики.

<…> Имамы отметили, что единство мусульман важнее всего, они призвали верующих – и тех, которые совершают обеденную молитву после пятничной, и тех, которые не совершают её, – не относиться друг к другу плохо, а быть терпимыми, уважать чужое мнение”.

Из этого сообщения мы видим, что встреча, носившая “плановый характер”, задумывалась давно, и ДУМДовская сторона, по всей видимости, связывала с ней немалые надежды. Очевидно, что “добро“ на проведение данной встречи было дано правящими кругами, которые также всё активнее ищут компромисса с многочисленными представителями “нетрадиционного ислама”. Излишне говорить, что подобная акция была бы попросту невозможна без одобрения руководства республики, которое, в общем-то, уже вполне открыто готово пойти на любой худой мир с “лесными” и ради этого готово поступиться многим (о том, почему в данных условиях он может быть только худым и никаким иным, поговорим в другой раз).

К переговорам со стороны салафитов было привлечено их умеренное, “небоевое” крыло, которое в определённой степени отражает позицию той части дагестанского общества, которая поддерживает бандподполье. Сколь искренними эти люди были на переговорах, остаётся только догадываться.

Не станем также сейчас углубляться и в щекотливую тему по поводу истинного влияния умеренной части салафитов на тех, кто непосредственно с оружием в руках ведёт в Дагестане диверсионно-партизанскую войну. Допустим, оно высоко (по идее, если бы это было не так, то смысла в подобных переговорах не было бы вообще никаких – зачем заключать соглашения с теми, кто не имеет действенных механизмов воздействия на бандподполье). Но от этого картина становится ещё хуже. Получается, что соглашение с умеренной частью салафитов – это закономерный и логичный итог “ратного труда” их радикального крыла. Одни взрывают и стреляют, другие от лица “нетрадиционных мусульман” выступают на переговорах и выбивают для своих единомышленников всё новые и новые уступки. Этакий нерушимый блок “Ирландская республиканская армия” – “Шинн фейн” по-дагестански в действии.

Излишне говорить, что подобная встреча, совершенно немыслимая, скажем, в начале “нулевых”, сегодня вполне укладывается в рамки того пораженческого курса, который дагестанские верхи фактически взяли по отношению к исламским радикалам в последние пару лет. Не имея ни политической воли, ни настоящего желания вести с ними полномасштабную борьбу, руководство республики медленно, но верно ведёт дело к капитуляции. Сначала – идейной (она уже фактически состоялась), затем – к политической. По сути, мы становимся свидетелями процессов, до крайности напоминающих те, что протекали в Афганистане в последние годы существования режима Наджибуллы: всё более усиливающийся натиск религиозных радикалов, невнятная политика односторонних уступок, фактически официально объявленный курс на “национальное примирение”...

Для преданного горбачёвской верхушкой СССР Мохаммада Наджибуллы “примирение“ с моджахедами закончилось вооружённым свержением в апреле 1992 г. и жестокой публичной казнью, учинённой над ним захватившими Кабул талибами четырьмя годами спустя. Чем-то обернётся в итоге для дагестанского руководства нынешний переговорный процесс с представителями “нетрадиционного ислама”?

Полагаю, ответа на данный вопрос ждать осталось не так уж долго.

Нет, я ни в коем случае не призываю к бессудным расправам, насилию и огульному преследованию людей, просто нелояльных нынешнему ДУМДу. Если среди радикальных исламистов есть те, кто искренне желает отказаться от террора и вернуться к мирному труду, то такой шанс им необходимо давать обязательно. Поэтому само по себе создание Специальной комиссии по адаптации боевиков к мирной жизни (не предполагающей, кстати сказать, в отличие от аналогичных комиссий в Чечне немедленной амнистии для “адаптирующихся”) – шаг достаточно здравый. Но при этом добрая воля должна сочетаться с принципиальной государственной позицией, опирающейся на твёрдую силу – так и только так она может привести к нужному эффекту. Кровавые же теракты, происходящие буквально сразу вслед за любым широким жестом дагестанских властей, не только дискредитируют их в глазах ещё остающейся лояльной части населения, но и низводят подобное “миротворчество” до откровенной демонстрации слабости, что на Кавказе (да, наверное, и нигде) категорически недопустимо.

Чтобы не быть голословным, предлагаю читателю обратить внимание, например, на такие пункты принятой по итогам встречи в Центральной мечети резолюции:

“… осуждаются любые действия, препятствующие призыву к исламу; недопустимо препятствовать выезду дагестанцев за рубеж для обучения в исламских учебных заведениях”

То есть, согласно данному документу выходит, что светский статус Дагестана, закреплённый как в местной конституции, так и в Конституции РФ (а Дагестан – часть России) отметается начисто, поскольку ценности светского общества, а уж тем более любая их пропаганда всегда будут рассматриваться исламистами как однозначно препятствующие “призыву к исламу”. По сути, сторонникам нешариатского Дагестана откровенно желают заткнуть рот. А уж пункт о недопустимости препятствования выезду дагестанцев для обучения за рубеж как будто прямо продиктован бородачами из леса – ведь всем прекрасно известно, что многие из выпускников саудитовских, катарских и египетских медресе вербуются ими в новобранцы и активные пособники. Остаются ли ещё какие-нибудь сомнения в том, на чью мельницу льют воду подобные резолюции?

Радикалы, ведущие свою войну не только и не столько против дагестанского правительства, сколько против всего живущего не по шариату общества, многократно доказывали, что никакие переговоры и никакой честный компромисс им не нужен. Та облачённая в религиозную оболочку идеология, которую они с оружием в руках навязывают республике, не допускает подобных компромиссов с “мунафиками” и “муртадами” в принципе. Напомню, что их цель – это исламское государство, выстроенное в соответствии с нормами шариата, а не переговорный процесс и не примирение с теми, с кем согласно их воззрениям, примиряться нельзя ни в коем случае.

Да, если миротворчество будет в определённый момент признано выгодными в тактических целях, то радикалы пойдут на разговор с официальными властями. Но не для того, чтобы заключить искренний и долговечный мир, а лишь для того, чтобы, усыпив бдительность, нанести им сокрушительный удар. У сторонников шариата и сторонников светского общества понятия о целях и смыслах переговорного процесса диаметрально противоположные. Не стоит по этому поводу питать иллюзий.

К сожалению, многие склонны объяснять все эти кровавые диверсии, совершаемые с неумолимой последовательностью почти сразу же после всё новых и новых мирных инициатив дагестанского руководства с позиции конспирологии: мол, есть некие силы, заинтересованные в разжигании войны, мол, “кому-то” очень не хочется мира в Дагестане и т.д.

Безусловно, есть силы, и кое-кому мира в этой республике действительно не хочется. О том, что это за силы и кому именно не хочется мира, я подробно писал ещё два с половиной года назад на страницах газеты “Завтра”. С тех пор мало что изменилось.

Но проблема-то заключается отнюдь не только в неких демонических режиссёрах этого уже который год не сходящего со сцены кровавого спектакля. Главная проблема – в самих “актёрах”, которые в подавляющем большинстве вполне добровольно и осознанно становятся на путь джихада. Они действительно искренне считают, что убивать “не так” молящихся или даже вовсе не молящихся сограждан – абсолютно нормально, в этом заключается их религиозный долг. И именно им сейчас шаг за шагом де-факто сдают республику.

Террор радикальных исламистов давно уже не направлен на одних только чиновников или сотрудников полиции. Он не первый год носит тотальный характер. В Дагестане ими методично истребляются все, кто хоть как-то публично заявляет о своей антиклерикальной позиции: критически пишущие о них публицисты, не допускающие до занятий закутанных в хиджабы девочек директора школ и учителя, посещающие общественные пляжи женщины, торгующие спиртным предприниматели, выезжающие на майские пикники в лес горожане и т.д. Насилие и террор в отношении гражданского населения, о котором федеральные СМИ практически ничего жителям РФ не сообщают, приобретает всё более угрожающие масштабы.

Вот типичный пример. С месяц назад в Махачкале проваххабитски настроенный 19-летний студент средь бела дня во дворе университета нанёс несколько ударов ножом 72-летнему преподавателю истории религий Садыку Саидову, чудом оставшемуся в живых. Вся вина старого преподавателя в глазах этого фанатика заключалась в том, что тот в своих лекциях осуждал действия бандподполья и вёл свой предмет с подчёркнуто нейтральных, неисламских позиций. Несколько лет назад такой случай вызвал бы, безусловно, общественный шок и широкий резонанс. Но сейчас подобные вещи, происходящие в Дагестане регулярно, абсолютно никого не удивляют. Они лишь вгоняют в людей в состояние молчаливого отупения.

Подавленность, растерянность, страх за свою жизнь и жизнь близких – вот те чувства, которые испытывает в настоящий момент всё большее число ведущих светский образ жизни дагестанцев. Потакая религиозным радикалам, местная власть на деле способствует усилению деморализации общества ничуть не в меньшей степени, чем свирепства “лесных”. Всё большее количество людей охватывает чувство обречённости, вызывающее стремление поскорее покинуть родные края. Излишне ли говорить, что любые новые уступки, сделанные радикалам официальными властями, вызывают у тех лишь ощущение близкой победы и стремление додавить ещё сопротивляющуюся часть общества до конца.

И преисполненные именно таких чувств радикалы иногда снисходят до переговоров с “муртадами”.

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
СВОБОДА СЛОВА
Ликвидируем политическую монополию » Монополия
30 Арина Чайковская
Гражданское общество. Сейчас ульяновский проект «Виртуальное Гражданское Правительство» внедряется в Удмуртскую республику, Новосибирск, Красноярский край и Хабаровский край. Наши коллеги осваивают управление аналогичными порталами и наполняют картотеку чиновников своего региона.

30 Игорь Бойков
Убийство шейха. Итак, в Дагестане произошло очередное политическое убийство, ещё сильнее приближающее нас к кровавой смуте на южных рубежах страны.

30 Айрат Калимуллин
Радикальный ислам. Весной 2011 года смена руководства Духовного управления мусульман Республики Татарстан вызвала, мягко говоря, настающую истерию среди местных радикальных исламистов. С поста был смещен муфтий Гусман Исхаков.

29 Олег Неменский
Вопросы национализма. Идеология мультикультурализма направлена против культуры как общенационального явления, отрицает единый культурный стандарт внутри национального государства.

29 Георгий Волков
Казацкий вопрос. При проведении Всероссийской переписи населения в 2002 году решением Правительства РФ было дано разрешение желающим в графе «национальность» писать «казак», таким образом, впервые в послереволюционную эпоху на официальном уровне определялось право казаков на этническую самоидентификацию.

28 Семён Резниченко
Судьба Кавказа. Кавказцев несомненно ждёт разная судьба. Остановимся в начале на самой малочисленной группе. На тех, кто выберет европейский образ жизни. Они не будут иметь достаточного влияния на свои этносы.